Меня зовут Вася, я психотерапевт. Условно подход можно назвать гуманистическим/экзистенциальным. Решил объяснить что все значит и как я себе представляю терапию →

Евгений Торчинов, «Религии мира: опыт запредельного»

Евгений Торчинов, «Религии мира: опыт запредельного»

Если религию не путать с мифологией, не объяснять весь религиозный опыт магическим мышлением дремучих последователей, и не сводить религиозность к неспособности принять рационально-научную картину мира, то можно многое понять о сознании. Если при этом не вести себя как глупые жадные дети нью-эйджа и не носится по сокровищнице мировой мудрости, хватая что попало без всякого понимания, то есть шанс не упустить суть.

Очень хорошая, живая и умная монография Торчинова — пример правильного подхода.

Торчинову нравится религиоведение Уильяма Джеймса («Многообразие религиозного опыта») и модель сознания Станислава Грофа. Получается трансперсональная психология религии.

Трансперсональная психология

Трансперсональная психология — это нью-эйдж (почти ругательство) в психологии, чудная мутация гуманистического направления, «четвертая сила» (предыдущие три: глубинная психология, бихевиоризм и гуманистическая психология; 1967 год).

Абрахам Маслоу был одним из основателей гуманистического подхода, а, позже, и трансперсонального (и еще придумал пирамиду потребностей, про которую все что-то слышали). «Трансперсональным» подход был назван с подачи Грофа, а сам термин впервые употребил Джеймс в связи с религиозным опытом.

Траектория идеи:

  1. психика неоднородна, сознание — это лишь малая ее часть, и даже не главная. Есть более глубокий уровень — бессознательное — и его содержание сильно влияет на сознание. Чтобы понять что там, в глубине, происходит, есть измененные состояния сознания: гипноз, сны. Иногда что-то прорывается и в обычном состоянии: оговорки, ассоциации. (Фрейд)
  2. кроме индивидуального бессознательного есть уровень коллективного бессознательного, структуры которого — архетипы — универсальны для всего человечества, то есть выходят за пределы индивидуальной психики (трансперсональны). Или нет, не выходят, а наоборот, это базовые структуры, а личность — это то, что находится выше. Надо подумать. Но в любом случае у нас есть вся мировая мифологическая культура, которая как раз описывает происходящее на этом уровне, надо только внимательно смотреть. Миф — это не то, что было когда-то, а то, что есть всегда. (Юнг)
  3. США — 1960-е — Хофманн, Лири, ЛСД! *Толпа народу носится по всем уровням сознания с выпученными глазами, пытаясь осознать увиденное*
  4. про нижние уровни очень интересно, но есть уровни выше обыденного сознания — пиковые переживания: экстаз, любовь, единство — с ними как? (Маслоу)
  5. похоже, что психика под воздействием психоделиков выдает не просто случайное мельтешение образов, вот же структуры тоже, как с архетипами. Есть и доперсональные переживания, например, рождения (перинатальные), есть мистические, религиозные (трансперсональные). Нужна психоделическая психотерапия. *1960-е внезапно заканчиваются, ЛСД запрещен*. Ну, или холотропное дыхание. (Гроф)

Религиоведение и вечная философия

Вечная философия — это идея о том, что все религии, которые говорят о Едином, на самом деле говорят об одном и том же Едином, хотя и не согласны между собой по поводу деталей (что противоречит сути идеи).

Популярность термина связана с книгой Олдоса Хаксли «Вечная Философия» (1946)

Все учения говорят об одном, хотя и разными словами. Но слова — это только указатели в сторону истины, а не сама Истина. Вся возня из-за буквальных интерпретаций описаний неописуемого, все идеологические споры — о правильной нумерации ступеней лестницы в небо. Суть — одна.

Не будем (пока что) делать громких онтологических заявлений, не будем (пока что!) даже думать о том, что реальность и сознание суть одно и то же. Остановимся на том, что религии описывают устройство если не мира, то сознания.

Торчинов говорит о том, что все мировые религии основаны на непосредственном трансперсональном опыте основоположников традиции. В случае с течениями индуизма и буддизмом, которые он называет религиями чистого опыта, приветствуется повторение адептами опыта основателя и есть подробные описания состояний и разработанные системы психотехник для их достижения. А генеральные линии догматических религий — иудаизма, христианства и ислама — если прямо не запрещают, то очень настороженно относятся к попыткам получения такого опыта. Поэтому в каждой из религий Книги зарождаются мистические учения, которые и занимаются чистым опытом в рамках конфессии. В любом случае есть общая психологическая основа, которую иногда просто хуже видно.

Евгений Торчинов
Религии мира: опыт запредельного


Если от основ христианства ничего не останется в случае отказа от веры в непорочное зачатие, боговоплощение, воскресение, вознесение, второе пришествие и т. д., то суть буддийского учения совершенно не изменится, если отбросить все сведения явно мифологического характера, касающиеся рождения и жизни будды Шакьямуни. И это различие далеко не случайно: для буддизма как религии чистого опыта базовым является только трансперсональное переживание Сиддхартхи Гаутамы (пробуждение, просветление — бодхи), благодаря которому он и становится Буддой (Пробужденным), а для христианства как догматической религии откровения трансперсональный опыт важен лишь опосредованно, в качестве харизмы богочеловека, Сына Божия, божественность которого (причем божественность уникальная) становится актуальной для верующего лишь через сюжеты мифологического характера. Более того, именно благодаря этим сюжетам и возможно осмысление жизни Иисуса как теофании, богоявления, воплощения Логоса во времени и истории.

Источник

У всего бесконечного множества существующих вещей один Источник — божественная основа всего — Абсолют. Все существующее — его в самом себе отражения, отражения отражений, отражения отражений отражений...

Абсолют, вечный, избыточно полный, изливаясь, порождает все существующее, как лава, которая, остывая, пузырится и застывает базальтом и пемзой.

Кроме того, что это центральное религиозное понятие, это одновременно описание того, как развивается религиозное учение.

Основа религии — это чистый религиозный опыт, который со временем тускнеет. И, когда как следует затрется чередой не слишком точных пересказов, постепенно стынет, костенеет, пенится правильными словами, писаниями, гимнами и иконами; застывает в физическом мире архитектурой храмов, пагод и позолотой куполов. Сначала произносится Истина, но, спустя время, некоторые забывают о чем вообще речь, создают вокруг организацию, и занимаются, в основном, лицемерной политикой. Потом цикл кончается и все начинается снова.

Евгений Торчинов
Религии мира: опыт запредельного


[...]ко времени Иисуса в иудаизме восторжествовали ритуализм и формальная обрядность, с одной стороны, и политические амбиции — с другой. Так, фарисеи […] полностью подчинили себя следованию букве Закона и политическим интригам, а саддукеи проповедовали узкий и бесперспективный ритуалистический традиционализм, отвергая к тому же веру в бессмертие и воскресение, уже несколько столетий как утвердившуюся в иудаизме.

~

Так что Иисус, собственно, — при беспристрастном взгляде на евангельские тексты, понимаемые в контексте традиции и исторической ситуации, — был достаточно традиционным учителем праведности (вроде известного по кумранским текстам проповедника, жившего на 150 лет раньше Иисуса и так же, как и Иисус, распятого на кресте в Иерусалиме ок. 137/136 г. до н. э.), выступившим против ритуального формализма, буквоедства и лицемерия господствовавших течений иудаизма с целью обратить к самым широким слоям населения проповедь нравственного обновления и живого религиозного опыта («дух дышит, где хочет», «дух животворит, плоть же не пользует нимало», «суббота для человека, а не человек для субботы»).

~

Антиритуалистические и антижреческие настроения евангелий (например, утверждение Иисуса о том, что поклоняться Богу следует не в храме и не на горе, а в духе и истине) также тесно связаны с установкой на личное благочестие, переживаемое внутренне (интериоризируемое благочестие в отличие от формально обрядового), нравственную чистоту и религиозный опыт Царства Божиего здесь и теперь.

~

Суть благовестия Иисуса — чистый религиозный опыт, обретение религиозного опыта, базирующегося на свободе духа («дух дышит, где хочет», «и познаете истину, и истина сделает вас свободными») и возвышающегося над традицией, догматами, ритуалами и внешним благочестием («пусть левая рука не знает того, что делает правая», наставление об уединенной молитве во избежание похвал за благочестие и т. п.). Такой опыт и есть внутренне присущее каждому человеку и одновременно внемирское («царство мое не от мира сего») Царство Божие. Это учение Духа, а не закона, свободы, а не внешнего принуждения.

Или, подробнее, на примере индо-буддийской традиции.


В самой же Индии джняна-йога в течение веков оставалась достоянием брахманов-саньяси, ревниво оберегаемым от низших сословий.

[…] ориентацию [на освобождение] могут придать духовному деланию йоги только тексты откровения, содержащие подлинное знание (джняна) о характере освобождения, а такими священными и абсолютно авторитетными текстами являются только Веды (и особенно, по крайней мере в ведантической традиции, упанишады), «услышанные» древними мудрецами-провидцами, риши. Но Веды, из которых только и можно узнать об освобождении, доступны лишь высшим, «дваждырожденным», сословиям (варнам), а в полной мере — только брахманам. Следовательно, с точки зрения ортодоксального индуизма, какой бы психотехникой ни занимались члены низшего сословия — шудры (большинство населения Индии), не говоря уже о стоящих вне системы варнашрама иностранцах, путь к освобождению для них закрыт, ибо им неизвестны Веды (даже такой глубокий философ и поборник принципа ненасилия, как Шанкара, призывает заливать расплавленным свинцом уши шудр, услышавших ведические тексты).

~

Сиддхартха [Будда Шакьямуни] не бросается к традиционному доктринальному авторитету [...], а уходит из дома в лес, чтобы самостоятельно, путем собственного опыта постичь истину существования и путь, ведущий к избавлению от страданий.

Царевич Сиддхартха отверг как авторитет ведического откровения, так и доктрины современных ему неортодоксальных учителей-отшельников (шрамана) и поставил своей целью постичь истину самому и собственными силами, без опоры на традиционные или «еретические» доктринальные авторитеты.

[...] Как будто бы нарушены все каноны, отброшены все — старые ли, новые ли, но равно авторитарные — устои. Одно руководит принцем — безоглядное стремление познать и пережить, то есть, собственно, понять истину.

В результате пробуждение (просветление) Будды стало уникальным явлением, и это переживание Будды и легло в основу буддийской Дхармы. Отсюда вытекало два важных следствия. Во-первых, для буддизма психотехнический опыт оказался ценным сам по себе, независимо от его доктринальной основы, из чего следовало признание возможности обретения высокоценных состояний сознания не только в результате самостоятельной практики (по преданию, в своих последних словах Будда призвал учеников усердно трудиться ради освобождения, полагаться только на собственные силы и быть «светильниками самим себе»), но и вне связи с буддийской традицией вообще (пратьека-будды, «будды только для себя»). Во-вторых, высшая ценность учения (нирвана или бодхи, «пробуждение»), согласно буддизму, может быть реализована любым человеком независимо от его национально-этнической принадлежности и социального статуса

~

[...] буддизм во многом формировался в рамках протеста живого религиозного и нравственного чувства против застывшего брахманского догматизма и ритуализма, против снобистской гордыни «дваждырожденных». Но ко времени появления Алмазной Колесницы [традиции Ваджраяны] уже в самом буддизме, как широко распространенной и процветающей религии, появилось собственное внешнее благочестие, зачарованное своей праведностью и добродетелями, обретенными в стенах монастырей; возникла монашеская элита, подменявшая дух учения Пробужденного скрупулезным следованием букве монастырских уставов и формальных предписаний. Это постепенное угасание живого религиозного импульса побудило ряд последователей буддизма бросить вызов традиционному монашескому образу жизни во имя возрождения духа учения Будды, противного всякому формализму и догматической омертвелости и базирующегося на непосредственном психотехническом опыте. Данная тенденция нашла наивысшее выражение в образах махасиддхов (великих совершенных), людей, которые предпочли опыт индивидуального отшельничества и йогического совершенствования монастырской замкнутости. В образах махасиддхов (Наропа, Тилопа, Марипа и др.) много гротескного, юродствующего, порой шокирующего среднего обывателя с его расхожими представлениями о святости и благочестии. Это были прежде всего практики, йогины, которых интересовало именно скорейшее достижение религиозной цели, а не схоластические тонкости интерпретации Дхармы и ставшие самоцелью бесконечные дискуссии о них в монастырских центрах. Йогины-махасиддхи не связывали себя принятием формальных обетов, вели свободный образ жизни и даже внешне, своими длинными волосами (а иногда и бородами), отличались от бритых монахов [...]. Не имея догматических предубеждений, они свободно общались с такими же, как и они, индуистскими йогинами, презревшими ограничения брахманской ортодоксии, что приводило к неограниченному обмену идеями и методами йогической практики. По-видимому, в этой среде и формировались приемы и образы, характерные для тантр класса наивысшей йоги, усвоенные много позднее и монастырским буддизмом.

Религия — не слепая вера, смирение — не преклонение перед авторитетами. Важен только непосредственный опыт, а мысль изреченная есть ложь.

А книга хорошая, там много еще всего: о том как Иисус превратился в мифическую фигуру жертвующего собой бога из-за эллинистического влияния, как гностицизм заразил пессимизмом все христианство. Про Ваджраяну как яростный духовный путь напролом.

Советую.